Часовые пояса

На четвёртое утро поезд находился где-то к западу от Новосибирска. Полли взглянула на маленькие часы над дверью купе. Они показывали 06:30. Часы не переводили с московского времени. Все расписания Транссибирской магистрали идут по московскому времени на протяжении всей линии, семь дней и семь часовых поясов. Это практическое решение советской эпохи: невозможно управлять железной дорогой длиной восемь тысяч километров, если на каждой станции свои часы.

Местное время за окном, однако, было около 10:30. Солнце уже шесть часов как поднялось. Поля уже прогрелись.

Это несоответствие времени в поезде и за окном, как объяснил ей проводник, было одной из небольших ментальных задач путешествия. К Владивостоку часы в поезде будут показывать одно, а местное солнце — на семь часов другое. Многие пассажиры находили это дезориентирующим. Кто-то привыкал. Кто-то — нет.

Полли спрыгнула со своего места на спинке полки и отправилась исследовать поезд.

Вагон-ресторан находился через три вагона. Полли прошла длину трёх вагонов, перепрыгивая с полки на полку и вдоль поручня коридора. Каждый вагон был длинным туннелем с деревянными панелями, с восемью купе по бокам, самоваром в конце и комнатой проводника на другом конце. Проводники в зелёной форме сидели, закинув ноги, и читали газеты между остановками на станциях. Они не выглядели удивлёнными, увидев попугая. Поезд ходил семь дней в неделю уже более ста лет. Он многое повидал.

Вагон-ресторан был выкрашен в выцветший красный снаружи и неожиданный бледно-голубой внутри. Тяжёлые кружевные занавески. Деревянные кабинки. Небольшая кухня в дальнем конце, где повар в белом фартуке готовил что-то, пахнущее капустой. Два пассажира уже ели. Полли заняла место в пустой кабинке у окна.

Появился официант в чуть большеватом пиджаке. Он положил меню на стол. Меню было на русском, затем на английском и китайском. Борщ. Пельмени, маленькие русские пельмени с мясной начинкой. Лососевая икра на чёрном хлебе. Чай. Водка. Пиво.

Официант ждал. Полли наклонила голову. Он улыбнулся, забрал меню и исчез. Через две минуты он вернулся с небольшой тарелкой хлеба, масла и кусочком тёмной сельди. Он поставил её на скамейку кабинки на уровне Полли.

"Комплимент от кухни," сказал он по-английски.

Сельдь была солёной и острой. Полли попробовала маленький кусочек. Она была крепкой, но вкусной. Хлеб имел лёгкую кислинку, которую она никогда раньше не пробовала, результат трёхдневного брожения. Масло было несолёным. Это сочетание, в правильном порядке, русские ели в вагонах дальнего следования уже сто двадцать лет.

Поезд продолжал свой путь. За окном вагона-ресторана тайга поредела, превратившись в высокую открытую степь, южную окраину Западно-Сибирской равнины. Стадо коров паслось возле маленького деревянного дома. Мужчина на велосипеде ждал у железнодорожного переезда.

Официант вернулся на кухню. Где-то в глубине играло радио, песня, которую Полли не узнавала, но подозревала, что она очень популярна в этой части мира. Она доела сельдь. Она устроилась у окна. Поезд двигался.