На четвёртое утро поезд находился где-то к западу от Новосибирска. Полли посмотрела на маленькие часы над дверью купе. Они показывали 06:30. Часы не переводили с московского времени. Все расписания Транссибирской магистрали идут по московскому времени — вся линия, семь дней и семь часовых поясов. Нельзя управлять железной дорогой длиной восемь тысяч километров, если на каждой станции свои часы.
Местное время за окном, однако, было около 10:30. Солнце уже шесть часов как поднялось.
Эта разница между временем в поезде и временем за окном, как сказал проводник, была одним из небольших умственных испытаний путешествия. К Владивостоку часы в поезде будут показывать одно, а местное солнце — на семь часов другое.
Полли спрыгнула и пошла исследовать.
Вагон-ресторан находился через три вагона. Каждый вагон был длинным туннелем с деревянными панелями. Проводники в зелёной форме сидели с ногами на сиденьях, читая газеты между остановками. Они не удивились, увидев попугая. Поезд видел многое.
Вагон-ресторан был выкрашен снаружи в выцветший красный, внутри — в бледно-голубой. Тяжёлые кружевные занавески. Деревянные кабинки. Маленькая кухня в дальнем конце. Полли устроилась в пустой кабинке у окна.
Read it. Then say it.
Shadow this paragraph in the PollyStop app — record yourself, see how close your pronunciation gets to a native speaker's, sentence by sentence. Free.
Официант в чуть большеватом пиджаке появился с меню на русском, английском и китайском. Борщ. Пельмени. Лососевая икра. Официант забрал меню, затем вернулся с маленькой тарелкой на уровне Полли: хлеб, масло и тёмная сельдь.
"Комплимент от кухни," сказал он по-английски.
Сельдь была солёно-копчёной и ароматной. Хлеб имел лёгкую кислинку от трёхдневной ферментации. Масло было несолёным. Это сочетание русские ели в поездах дальнего следования уже сто двадцать лет.
За окном тайга поредела, превратившись в высокие открытые луга. Стадо коров паслось возле маленького деревянного дома. Мужчина на велосипеде ждал на железнодорожном переезде.
