Каждое воскресенье, сколько она себя помнила, дедушка Инес готовил паэлью. Не ту, что едят туристы в дешёвых ресторанах на пляже, а настоящую, медленно приготовленную, с косточками, шафраном и кроликом в хороший день. Он готовил её на террасе на дровяном огне, который разводил сам, даже сейчас, когда ему было восемьдесят три.
В это воскресенье Инес приехала домой из Мадрида, чтобы увидеть его. Он был худее, чем в прошлый раз. Двигался осторожнее. Но когда она вошла на террасу, он уже сидел у огня на корточках, поправляя поленья длинной железной палкой.
"Опаздываешь," сказал он, не оборачиваясь. Он всегда так говорил, даже когда она приходила рано.
Она опустилась рядом с ним на колени и посмотрела на сковороду. Рис только начинал впитывать бульон. Кухня за их спинами пахла чесноком и розмарином. Бабушка где-то внутри гремела тарелками на столе.
Read it. Then say it.
Shadow this paragraph in the PollyStop app — record yourself, see how close your pronunciation gets to a native speaker's, sentence by sentence. Free.
Он указал палкой на сковороду. "Следи за этой. Не мешай. Люди, которые мешают паэлью, не понимают паэлью."
Инес не двигалась тридцать минут. Она наблюдала, как рис меняет цвет, как дно сковороды подрумянивается, как дедушка смотрит на неё. Когда он наконец снял сковороду с огня, он кивнул один раз. Ей не нужно было, чтобы он говорил что-то ещё.
